В 1991 году в Дагестан по приглашению Фазу Алиевой (на снимке справа), которая тогда возглавляла республиканское отделение Международного Фонда защиты мира, приезжала сотрудница Токийского Университета, изучающая проблемы Кавказа, Джунко Носака (она - слева от меня). Фазу Гамзатовна попросила меня быть гидом японской гостьи по Дагестану. «Если Вы пожелаете мне счастливого пути», - поставил я условие. Фазу Гамзатовна с недоумением посмотрела на меня, но я уточнил: «Так, как Вы желаете в Ваших «Аварских тостах»:

В счастливый путь, сынок, не на пороге

Дают мужчинам цену, а в дороге!

- «Аварские тосты» - лучшая, на мой взгляд, из всех, написанных Фазу Алиевой книг, - сказал я японской гостье.

...Джунко очень хотела совершить восхождение на Ахульго. Я повез ее в Гимры, Унцукуль, а когда добрались до Ашильта, начался ливень, размыло тропы и, вспомнив о том, что умный в ливень не только сам в гору не пойдет, но и женщину не поведет, я не решился вести японку дальше, беспокоясь о ней. Ахульго я показал ей издали. Она была очень расстроена, зато обрадовалась, когда услышала, как фонетика аварского похожа на фонетику японского.

Вообще-то японцы в последнее время так усердно изучают Кавказ, что с нами у них даже начали устанавливаться родственные связи: два года назад молодой японский ученый, изучивший аварский, приехал в Дагестан и женился на аварке!

Помню такое наше семейное предание: после взятия Гуниба в августе 1859 года имама Шамиля, направлявшегося в столицу Дагестанской области Темир-Хан-Шуру, торжественно встречали жители аула Нижнее Казанище (в русской историографии – Большие Казанищи). Был полдень. Раздался азан. Но полковник Тромповский, сопровождавший имама, воспрепятствовал посещению имамом мечети, опасаясь излишнего ажиотажа, да и сам Шамиль как-будто бы уже избегал многолюдных сборищ. Шамиль решил совершить намаз в доме какого-нибудь сельчанина. Ему указали на дом моего прапрадеда Абдул-Вагаба Мустафы. Мой счастливый предок якобы попросил имама расписаться на воротах его дома и вручил ему уголек. Шамиль расписался, а Абдул-Вагаб впоследствии вырезал его автограф. Через два поколения наш родовой дом был продан. Сейчас в нем проживает сельчанин Ибрагим Касумов. Никогда прежде я не видел этой знаменательной надписи, и вот в свой последний приезд решил отыскать ворота, увенчанные автографом имама. Я принял такое решение, когда услышал, что кто-то не прочь прикупить их за бесценок. Каково же было разочарование сопровождавших меня, когда я сообщил, что миф не соответствует содержанию надписи, я же остался доволен тем, что отныне он не будет распространяться дальше этих старых ворот, хотя и разочарован больше других. Но ничего не поделаешь, к истории у меня отношение трепетное, и я против мифов, как бы они мне не льстили:

Перевод: «Дом построен в 1245 году (хиджры, то есть в 1832/33 году по григорианскому календарю) в месяце шавваль (десятый месяц лунного календаря)».

Графика слова «Шавваль» очень напоминает графику имени собственного «Шамуил» - именно так подписывался имам Шамиль. А вот образец его автографа:

«Шамуил бен Мухаммад ал-Гимрави».  

Вот и все.

После взрыва жилого дома в городе Буйнакске в 1999 году сильно пострадало историческое здание Городского Театра, которое в свое время было восстановлено и сохранено благодаря усилиям моего отца.
Тогда, в 1970 году, здание было  почти полностью разрушено землетрясением. Об этом здании я писал ранее. Для меня было приятной неожиданностью в этот приезд вновь увидеть здание бывшего городского театра в восстановленном виде.
На сей раз постарался мой брат Микаил. Сегодня тут располагается музей истории города - бывшей  столицы Дагестана Темир-Хан-Шуры, нынешнего Буйнакска. Здание было построено на средства богатого горожанина Хизри Гаджиева. Сам он после октября 1917 года бедствовал и работал тут сторожем.
То что недоразрушила природа - доломали люди: подобных архитектурных памятников в нынешнем Буйнакске осталось всего четыре. Они представляют собой уникальную историческую ценность. В свое время Темир-Хан-Шура была настоящим архитектурным музеем.
Слева - портрет имама Шамиля работы моего брата, включенный в экспозицию музея. Буду знакомить своих читателей и с другими интересными экспонатами музея истории первой столицы Дагестана.  
 

Где бездна, там и высота,

А посреди вершин всегда найдется пропасть.

Можно ужасаться, либо восторгаться, 
Все зависит от того, как высоко ты поднялся,

Либо от того, как низко опустился.
Таков и внутренний наш мир,

Где всякая низость есть изнанка возвышенного.

ПОДВИГ ЗА ТРИ РУБЛЯ
В 1871 году император Александр II путешествовал по «покоренному» Дагестану (на снимке слева - дагестанцы в ожидании царской особы). Когда свита расположилась на привал у подножия так называемой «Железной Скалы» (Маххул Кьуру) местный наиб попросил царя обратить внимание на ее вершину. В заоблачной вышине на остром пике скалы в честь императора выплясывал лезгинку какой-то смельчак. Александр II с трудом разглядел его силуэт, как вдруг плясун, замерев на секунду, прыгнул с высоты. В народе говорили, что царь от изумления даже привстал во время этого полета (на снимке справа я - в центре - со своими братьями у подножья скалы, с которой сиганул этот безумный смельчак. Мы сфотографировались ровно через сто лет после его прыжка). Танцора поглотил неудержимый рычащий поток Аварского Койсу. Его ждали около часа, потом, потерявшая надежду свита отправилась дальше, по течению реки. И вдруг на их пути возник тот самый танцор – его представил императору наиб. Александр II приказал подвести смельчака и пожаловал ему три рубля золотом (большие по тем временам деньги). С тех пор этот танец в народе долго называли «подвигом за три рубля».

«КАКОЙ-ТО ДЖУГАШВИЛИ…»

13 ноября 1920 года на вокзале столицы Дагестана Темир-Хан-Шуры  горожане переговаривались: «Кто приезжает? Почему так много народу собралось?» - «Не знаю! Говорят какой-то Джугашвили!» (На нижнем левом снимке - встреча Сталина  с темирханшуринцами  в представлении дагестанского художника М.Юнусилау).

Мало кому тогда известный наркомнац Джугашвили прибыл, чтобы провозгласить «автономию Дагестана». В городском театре, сидя за столом президиума, Сталин вдруг обернулся и с ухмылкой стал разглядывать портреты Ленина и Троцкого, написанные художником Халил-Бегом Мусаевым. «Что-то не так?» -поинтересовался председательствовавший Джелал Коркмасов, а когда Сталин стал ерничать по поводу Троцкого,  к тому времени видный деятель международного социалистического движения, вернувшийся после революции на родину один из основателей Османской Социалистической партии Турции Коркмасов (сегодня в Анкаре есть проспект, носящий его имя) одернул безвестного наркомнаца: «Зачитывай то, что тебе поручено зачитывать и не умничай!» Сталин ответил ему через 17 лет.

БРЕЖНЕВ: «КАКИЕ КРАСИВЫЕ ДАГЕСТАНОЧКИ!»

В сентябре 1978 года в Махачкале остановился спецпоезд с Генеральным Секретарем ЦК КПСС Л.И.Брежневым, направлявшимся в Азербайджан. Местные власти устроили по этому поводу свистопляску на привокзальной площади. Три девушки в национальных платьях поднесли Генсеку хлеб с солью. Генсек со словами: «Какие красивые дагестаночки» полез к ним целоваться. Власти долго думали, как бы подостойнее запечатлеть в памяти народной эту историческую остановку и приписали Брежневу слова, которые он не произносил: «Рад еще раз, хотя бы проездом оказаться в Дагестане».

Этими словами, выписанными аршинными буквами на кумаче, украсили потом все главные стены всех городов Дагестана.

СПАСИТЕЛЬ-ПУТИН

В начале событий 1999 года премьер-министр России Степашин громогласно заявил: «Боюсь, что Дагестан мы потеряли!» Степашина потом сменил Путин. Будучи и.о. он приехал в Ботлих. В разбитом на поле шатре высокопоставленные чиновники накрыли ему стол и поднесли бокал с дагестанским коньяком. Путин взял в руки бокал, произнес тост «за победу» но пить не стал: «А пить мы будем после нашей победы».
…С тех пор всякий раз, вспоминая Путина, местное начальство напоминает народу, о том, что именно он, Путин, «спас Дагестан».   На снимке: и.о. премьер-министра РФ Путин  в горах Дагестана вручает ордена участникам событий 1999 года..  

Георгиевский, или «Красный» мост в Дагестане. Каждый, кто направляется в Гуниб и дальше - в горы, непременно останавливается возле него. Сейчас вместо моста, который вы видите на фотографии, построен каменный. Старый напоминал

местное командование устроило тут чаепитие и доложило: многие солдаты бросаются отсюда с восьмидесятиметровой высоты в реку, сведенные с ума тяжелой нескончаемой службой в «преисподней»! «М-да...» - отозвалось Его Величество, с опаской поглядывая вниз.

ПЕРВАЯ ПЛОТИНА


В тридцатые годы, строя эту плотину для Гергебильской гидроэлектростанции, строители были удивлены, когда обнаружили останки вбитых в дно бурной реки свай: потом, когда стали интересоваться у старожилов, выяснилось, что в этом же месте имам Шамиль распорядился в свое время построить плотину, которую был намерен потом взорвать, предварительно заманив сюда царские полки. План не удался. Плотина не выдержала натиска воды. Имам проклял это место. Царское командование тогда пришло в ужас и одновременно в вострог от военной хитрости Шамиля: если бы план его удался - целое полчище было бы смыто в считанные секунды. Были удивлены и инженеры: как смог Шамиль вычислить без инструментов, что именно это место наиболее эффективно для строительства плотины!

Фотографии Амина Чутуева из коллекции University of Wisconsin-Milwaukee Librarie.

  Макет памятника имаму Шамилю работы скульптора Али-Хаджи Сайгидова, против установления которого возражает Духовенство Дагестана, чье мнение поддержал нынешний президент республики Муху Алиев, будучи спикером Народного Собрания Дагестана. Впрочем, это не первый проект. В шестидесятых годах монумент Шамилю изваял знаменитый скульптор Хасбулат Аскар-Сарыджа, но руководство республики отказалось от дара своего земляка. Говорят, что скульптор в сердцах разбил свою работу.
  Дагестанский краевед Булач Гаджиев рассказывал, что в те же годы в Дагестан приезжал польский ученый, автор труда "Три страницы из истории Кавказа" Ежи Енджеевич, чей прадев, сосланный на Кавказ за участие в польском восстании, перебежавший на сторону Шамиля, защищал Ахульго. С собой он привез букет роз, чтобы возложить их к подножию монумента имаму Шамилю. Каково же было удивление польского ученого, когда он узнал, что в Дагестане памятника имаму нет. Выступая перед руководителями республики, он сказал: "Единственным напоминанием  о Шамиле в Дагестане служит беседка генерала Барятинского в Гунибской роще, с камнем, на котором он восседал, принимая в плен имама. Но я не решился возложить цветы туда, где размещался зад русского генерала, и я увожу этот букет с собой!"
  В девяностых годах беседка Барятинского была взорвана.

 

 Чем больше власти запрещали память об имаме, тем глубже в своих сердцах дагестанцы прятали и хранили ее.
Гимринское кладбище. Я (крайний слева) со своими братьями и с имамом и дибиром гимринской мечети у могилы матери Шамиля. Местные старожилы, опасаясь,  что и этот скромный памятник может быть снесен властями, держали его втайне. Этот снимок сделан моим отцом летом 1972 года. Спустя много лет друг моего отца, гимринец Магомед-Саид Базарганов покажет ему случайно найденную амбарную книгу, в которую местный осведомитель прилежно записывал имена тех,  кто совершал зиярат. Мы нашли запись и о себе:  "Приезжал Магомед Дугричилов с сыновьями".



И только в девяностых годах гимринцы установили новый памятник матери имама Шамиля, на котором теперь начертано ее имя - Баху-Меседу.  

  В 1937 году первого обвинили в шпионаже в пользу Германии, а второго раскулачили и сослали. Здание стало знаменитым не столько тем, что там пел Шаляпин, сколько тем, что в 1920 году Сталин провозгласил в нем автономию Дагестана. Оно представляет собой малую копию Венского оперного театра. Даже стулья и кресла были привезены в Шуру из Вены...

   В первые перестроечные годы территорию бывшего Союза охватила лихорадка возвращения городам исконных названий. Буйнакск же остался Буйнакском. В 1939 году Николай Рерих писал: «Сейчас замечается эпидемия переименований. Кто знает, может быть и Греция задумает переименоваться в Элладу? Если такое переименование обнаружит в Греции философов и художников, равных ее классическим прообразам, тогда пусть вместо Греции будет Эллада.»

  Применительно к нашей теме можно сказать так: пусть вместо Буйнакска будет Темир-Хан-Шура, но обнаружит ли это переименование новых Зильбершмидтов и Гаджиевых?

  А вы живете в переименованном городе?

    
Бывшая резиденция губернатора Дагестанской области, ныне - здание педагогического колледжа.