?

Log in

No account? Create an account

ГАЛУА



ПОЭМА

Жантийи. 29 мая 1832 года

Любовь изменчива,
а ревность есть Любовь.
Любовь и ревность привели меня
к барьеру у пруда Гласьер.
Я так упрямо этот мир не принимал,
он в свой черед так мстительно не принимал меня,
что полюбил я женщину,
которая казалась мне не от мира сего.
Я даже другу уступить ее не смог,
делившему со мной и нищету, и грёзы.
Сейчас между нами она и барьер,
а уступит тот, чей пистолет пуст.

Итак, заряжен только один дуэльный пистолет.
Сделка с судьбой.
Какой выпадет жребий: пуля или женщина?
Пуля неразборчива, как Любовь,
Любовь убийственна, как пуля.
Обе – неделимы.

ГЛАЗА МОИ ОПУЩЕНЫ,
РУКА МОЯ ДРОЖИТ,
ПОКА КУРКИ НЕ СПУЩЕНЫ,
ЕСТЬ ВРЕМЯ ВСПОМНИТЬ ЖИЗНЬ.

А
От круглых лиц, как ноль, пустых
Устал, на них с презреньем глядя.
Весь этот мир – не твой, но их,
И он достоин лишь проклятья.

Наивна и пуста мечта
Об их благочестивом счастье,
И эта истина проста,
Как росчерк бритвы да запястье…

Так поступил мой отец, Никола Габриэль Галуа,
директор колледжа в Бур-Ля-Рен,
оклеветанный ревнивым глупцом от власти.
Отстоять доброе имя труднее, чем опорочить его.

Так я нашел свою первую аксиому:
Власть – форма самовыражения ничтожности.

Этим миром глупость и уродство
Верховодят испокон веков,
Потому что мнимым превосходством
Власть всегда прельщает дураков.
Их стремленье к чину не напрасно,
И они по-своему правы:
Только сверху плюнешь безнаказанно
В тех, кто выше на две головы.

Но я не последовал ни трагическому примеру отца,
ни его наставлениям любить живые идеалы Великой Революции –
они погибли и их заменили живые идолы от революции,
призывающие превозносить настоящее и поносить прошлое.
Прости, отец, но откровенная ненависть честнее откровенного заискивания
Их сынки – мое окружение в колледже.
И эту грязь, раззолоченную солнцем, я должен был любить!

Только то умно, что нельзя высмеять.
Но те, кого я высмеивал, смеялись со мной заодно:
– Ты веселишь нас?
– Я веселю себя, глядя на вас!
А когда я бывал угрюмым, мне говорили:
– Улыбнись.
– О, я даже смеюсь. И смеюсь над вами.
Я не врастал в многолюдье, я вырос из него, поклявшись:
Сильные мира сего, общество пестрой глупости,
Я докажу, что ты иррационально!

Безумный мир
Умом не изменить.

…………………………………………..
МОЯ РУКА ДРОЖИТ,
ПОКА КУРКИ НЕ СПУЩЕНЫ,
ЕСТЬ ВРЕМЯ ВСПОМНИТЬ ЖИЗНЬ.

В
Обыватели прощают друг другу всё, кроме таланта.
Талант – есть приговор.
Тебя сожгут, распнут, задушат, расстреляют, чтобы от тебя не осталось и следа.
Ты – доказательство несовершенства палачей.

Господа экзаменаторы, вы разбежались, как тараканы от света,
после того как я решил уравнение собственным методом,
а позже смешно оскорбились, прочитав в газете объявление:

“В четверг, 18 января, господин Галуа начнет читать курс высшей алгебры. Лекции будут проходить по четвергам в 13 час. 15 мин. в книжной лавке Кайо, улица Сорбонны, дом №5. Курс рассчитан на молодых людей, не удовлетворенных преподаванием этой науки в колледжах и желающих углубить свои знания.”

Господа обскуранты, отсутствие вакансий в Академии наук
я объясняю не столько вашим честолюбием,
сколько безделием, растолстев от которого,
каждый из вас восседает на двух стульях.
Научным открытиям вы предпочитаете промоции,
а движению науки – продвижение в Академии,
но я скорее докажу теорему Ферма, чем вашу несостоятельность.

Так я нашел свою вторую аксиому:
Тщеславие – форма самовыражения невежества.

Вы принимаете меня за глупца?
В таком случае я считаю,
что лучше жить своей глупостью, чем чужой мудростью.

Могильщики таланта. Академию вы превратили в кладбище моих рукописей.
Увы, есть люди, избранные судьбой,
чтобы творить добро, никогда не испытывая его благ,
я – из их числа.
Люди отвыкли от бескорыстия и чаще всего принимают добро,
как трофеи после победы над тем, кто дарует его.

Я не врастал в многолюдье, я вырос из него, поклявшись:
Сильные мира науки! Общество серой посредственности, я докажу,  как ты ничтожно!

Мир засилья глупцов
Только силой изменишь.

.......................................................
.......................................................
ПОКА КУРКИ НЕ СПУЩЕНЫ,
ЕСТЬ ВРЕМЯ ВСПОМНИТЬ ЖИЗНЬ.

С
Отвечайте, влюбленные в мудрость современники: чем вы отличаетесь от остальных?
Аристипп отвечал афинянам: “Если завтра отменят законы – мы одни будем жить по-прежнему”.
Отвечайте, влюбленные в мудрость современники: есть ли высший закон внутри вас, называемый добродетелью?
Зло. Откуда оно, где его корни?
Ограждают ли нас от него законы?
Эй, независимые в мыслях и поступках!
Вы вправе сказать:
“Мой крест – мое Я”

Я утверждаю: справедливо, если станут попираемые властью – попирающими власть.
Оспорьте: государственные законы – насилие над личностью!

Карл Х убеждает в этом Июльскими ордонансами,
упразднившими свободу печати и распустившими палату депутатов.
Смириться с этим – значит смириться с тем,
что завтра в стране не будет слышно правды,
а вместо избранников народа к власти придут баловни судьбы
и извратится старый добрый принцип “один за всех, все за одного” –

ОДИН решает ЗА ВСЕХ, ВСЕ голосуют ЗА ОДНОГО.

Ненависть, только ненависть!
Кто не способен ненавидеть настоящее, тот ничего не сделает для будущего!
Если бы насилия перестал требовать мой разум, его потребовало бы мое сердце.
Я отомщу за то, что я перестрадал!

Так я нашел свою третью аксиому:
Революция чаще всего – форма самовыражения личности.

Ресторан “Виндандж де Бургонь”.
Конспиративное собрание общества друзей народа.
Бескрылые речи вождей моей партии.
И, как молния из туч – мой кинжал:

– Кому не сладок пряник, тому не страшен кнут!
Вот – язык нашего времени!

И те, кто собирались на баррикады, устремились в ужасе под столы и повыпрыгивали в окна.

– Струсить – это погибнуть! – кричу им вослед.

Суд присяжных департамента Сены.
Мне предъявлено обвинение
в подстрекательстве к покушению на жизнь и личность короля.
Я принял его с гордостью.
Между пестротой и серостью мне ничего не оставалось в этой жизни.
Я не врастал в многолюдье, я вырастал из него, клянясь:

Сильные мира сего!
Сильные мира науки!
Вы – заодно.
Общество сытой умиротворенности,
я безумно и бессильно проклинаю тебя.

Мир, который ты не принял,
Мир, который не принял тебя
Стоит покинуть,
если не встретишь любовь.
Если она и вправду не от мира сего,
то приходом своим она освятила его.
А если она земная – рожденьем своим искупила пороки его.
Я мало чем дорожу в этой жизни, но за то, чем дорожу – готов ее отдать:
кто не способен жертвовать, тот не умеет дорожить.

…………………………………
…………………………………
…………………………………

ЕСТЬ ВРЕМЯ ВСПОМНИТЬ ЖИЗНЬ.

Любовь ли привела меня к барьеру у пруда Гласьер?
Пуля и женщина – неделимы.
Чей пистолет пуст?

....................................................
....................................................
....................................................
....................................................

Причина смерти – жизнь.

П о с л е с л о в и е: Через 65 лет после дуэли Эвариста Галуа в архивах Академии наук будут найдены его рукописи и издано собрание математических трудов забытого юноши, которое положит начало развитию современной алгебры.

1985 г.
Москва.

Из сборника "Звездный азимут" Ó1991

ISBN 5 297 00837 9

ДИКИЙ МЁД

Легенда

Угрюмо Карадахское ущелье,
И дна его лучи не достают.
Там, на гранитных гребнях, в мрачных щелях
Рой диких пчел нашел себе приют.
Там все мертво – комки земли случайной
И валунов бессмысленная рать,
И, может быть, под глубочайшей тайной
Туда уходит время умирать.

Там эхом отдается каждый шорох
И долго бродит в лабиринтах скал,
А крик неосторожный, словно порох,
Сорвется вдруг, и, вот, глядишь – обвал.

Там тропка пролегла на почве тощей
И превратилась в колья на стене,-
Они многозначительным отточьем
Чернели в недоступной вышине.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Невдалеке, прижавшись к ржавым скалам,
Где только дольных ветров слышен гул,
Да птичьих стай залетных гвалт усталый,
Ютился обезлюдевший аул.

Там жили люди впроголодь веками
(земли едва хватало для могил)
И впору проклинать им каждый камень,
Но край свой всякий набожно любил.

Охотой был их промысел извечный –
Добро бы в край голодный голых скал
Зверь сирый по случайности беспечной
К отраде ловчих редко забредал.

Когда-то жил охотник в том ауле,
О нем и поведу я свой рассказ.
Вот медные набрав в карманы пули
Ушел он за добычей как-то раз.

Он брел по руслу сохнувшей речушки,
Точившей путь в теснине неживой, –
К ней изредка усталые зверушки
Под вечер шли на скудный водопой.

За валуном – кремневка наготове –
Охотник притаился в тишине,
И прервало молитву на пол слове
Жужжанье пчел, круживших в вышине.

Смотрел он удивленно на вершины, -
Чем приглянулись рою диких пчел
Безмолвие и мрак глухой теснины?
Там и росток от века не взошел.

С каких полей они несли свой взяток
И от кого таили среди скал
Нелегкий мед? Он так, должно быть, сладок?!
И юноша мечтательно вздыхал.

Он устремился ввысь, но под ногами
На полпути до пасеки чудной
Тропинка, как змея, скользнув под камни,
Исчезла перед самою стеной.

А на стене, почти под небосводом
В расселинах ютился дикий рой.
«Ах,неужели не достать мне меда?»-
Вздохнул он и отправился домой.

…Грустил две ночи, думая об этом,
И был уже в мечтах от меда пьян,
И, наконец, до третьего рассвета
Проснулся, дерзкой мыслью обуян.

Наутро из припрятанных поленьев
Украдкой начал колья он тесать
Нашел бурдюк, все обойдя селенье,
И сеть.
И с тем отправился опять

К ущелью Карадахскому.
Проворно
Он до конца тропинки добежал,
И стал вбивать, карабкаясь упорно
К вершине, колья в щели скользких скал.

Вдруг под небесной вспененной глазурью
Ромашки вдалеке увидел он,
Что были так похожи на глазунью
Из тысячи яиц,
И горизонт,
Сверкавший, точно лезвие кинжала,

А под рукой – другое волшебство:
Расплавленное золото лежало -
Мёд!
Вот он и добрался до него.

Пропахший заповедными лугами,
Он чище был, чем золото стократ.
В холодных нишах долгими годами
Крепчал его альпийский аромат.

…Повиснув меж землей и небосводом,
От высоты и радости слегка
Хмельной,
Бурдюк свой наполнял он медом,
А мимо проплывали облака.

Крадясь, они опутывали скалы,
Окрашивая колья белизной.
А юноша, счастливый и усталый
Наощупь их отыскивал ногой.

«Проторен путь к богатству и спасенью,
Впредь будет обходить нужда мой дом»,-
Так думал он под облачною сенью,
С сочащимся пускаясь бурдюком.

…Он стал ходить на дальние базары,
Менять на хлеб и мясо дикий мед,
Но не спокойно сердце мамы старой.
«Не вор ли сын мой?» - думает.
И вот

Отправилась в предчувствии недобром
Она за ним тайком – в стопу стопа.
…Вот и тропа видна за поворотом.
Та самая, медовая тропа.

И, за камнями прячась то и дело,
Прошла она тропинку до конца.
Потом со стоном сдавленным глядела
На безотчетно смелого юнца.

А он в который раз по кольям шатким
Сквозь пышные густые облака
Карабкался к заветным нишам сладким,-
Там новый взяток был для смельчака.

Вдруг колышек неверный под ногою
Ослаб (и прежде было так не раз),
И на руках над бездною немою
Повис неугомонный верхолаз.

Привыкший к неожиданностям риска,
Хотел он подтянуться, как всегда,
Но был тот миг истошным
Материнским
Наполнен криком страха, и тогда…

Тогда разжались пальцы поневоле,
Охотно расступились облака.
С нелепой быстротой взлетали колья
Перед последним взором смельчака.

И грохнули рыдания обвала.
Оплакивая будто бы его,
Роняли слезы каменные
Скалы
И долго сотрясали небосвод.

И, к сыну протянув в бессилье руки.
Качаясь от нечаянного зла
Шагнула мать за ним с отвесной кручи,
Как будто бы спасти его могла…

------------------
Так ты, народ мой, все хлебнув невзгоды
В своей юдоли многовековой,
Стремишься в высь – вкусить нектар свободы,
По кольям лет, вонзенным в глыбы войн.
После Первой Мировой войны в Европе при поддержке правительственных и общественных организаций активно действовала кавказская эмиграция, ставившая своей задачей восстановление прав и свобод во вновь образованных независимых кавказских республиках, попранных впоследствии большевистским режимом. В нынешних условиях тысячи выходцев из Северного Кавказа вступив в ряды «Исламского государства» (ISIS) бросают вызов не только авторитарным режимам у себя на родине, но и демократическим государствам, еще вчера выступавшим за их свободу. Что послужило причиной таких политических метаморфоз? Об этом будут говорить историки, политологи, журналисты и религиозные деятели. . В воскресенье прозвучала моя первая передача из исторического цикла «Кавказская эмиграция в Европе вчера и сегодня».
http://www.radioerkenli.com/content/caucasian-immigratioun-in-europe/27543276.html?nocache=1
After the WW1 Caucasian Emigration in Europe has been very active with the support of governmental and public organizations. Key purpose of emigration activities was rights and freedom restoration into newly independent republics of the Caucasus which were subsequently violated by the Bolshevik regime. Recently thousands of immigrants from the North Caucasus joining the Islamic State (ISIS) and as a matter of fact they are not only challenging authoritarian regime back in their homeland, but also challenging democratic states who only yesterday were in favor for their freedom. What was the reason for such political metamorphosis?

Эти страницы с моими произведениями доступны для пользователей ЖЖ из моей френд-ленты. Если еще не потеряли желания продолжить знакомство со мной - оставьте тут свой комментарий, либо занесите меня в свой список.

"СКАЗАНИЯ О ДАГЕСТАНЕ "


"ИЗБРАННОЕ"


"ПОСЛЕДНИЙ ГАЗАВАТ". Историческая повесть.

©Dugrichilov

Спасибо моему беларусскому коллеге, талантливому журналисту и писателю Сяргею Шупе за приглашение посетить замечательное Café Europa
Под катом – начало русского текста моего интервью. Ответы на  вопросы личного характера я здесь не привожу.  И без них - «слишком много меня».  


Из интервьюСвернуть )

Метки:

В эти дни в Дагестане проходил юбилейный 25-й Гамзатовский литературный фестиваль «Белые журавли», которому ЮНЕСКО придало статус международного. Ищу информацию об этом фестивале, и вот Google выдаёт мне публикацию годичной давности «Воспоминания о Расуле»*.  Её автор –  Салихат Гамзатова (дочь Расула Гамзатова, директор Дагестанского Музея изобразительных искуств, член Общественной палаты Дагестана), со ссылкой на эту мою запись в блоге, обсуждает «…статью Муртазали Дугричилова, дагестанца, живущего ныне за рубежом, в которой он обвинил Расула Гамзатова во многих грехах...»  
Читать дальше...Свернуть )

После публикации в этом журнале моей очередной заметки о полковнике Генштаба Войска Польского Багауддине Хурше мне написал молодой польский ученый Аркадиуш Пиотровский (Arkadiusz Piotrowski), занимающийся историей кавказской эмиграции в Польше. Его тоже заинтересовала судьба полковника. Он разослал письма во многие организации по всей Европе с просьбой уточнить, или опровергнуть данные Андрея Цадбаева, которого я процитировал. Его поиски оказались весьма результативными. Он выяснил, что могила Б.Хурша находится не в Лондоне - он похоронен на польском воинском кладбище в Кантаре (Египет). Признаться, в свое время и меня насторожили многие данные, которые приводит  А.Цадбаев в своей статье. Я созвонился с ним, но он наотрез отказался от интервью и почему-то не захотел называть источники. И сейчас я уже почти уверен в том, что многое в его рассказе - выдумки и домыслы, на которые он не имел права. Но коль скоро этот его опус был вынесен на страницы газет, я посчитал нужным сделать уточнения. Вернее, уточнения делаю не я, а Аркадиуш Пиотровский. После эфира я изложу результаты его исследования. Публично приношу благодарность ему и моей коллеге Оксане Пеленской, которая переводила для моей программы с польского.
 

Программа начинается в 19:00 по московскому времени. Послушать можно по этой ссылке.
Повтор - в понедельник в 07:00.  
Издательство предложило мне написать книгу о писателе Магомеде Хуршилове, авторе первого дагестанского романа, написанного по-русски: в свое время первая часть незавершенной трилогии «Сулак-свидетель» получила всесоюзную прессу. Это произведение и его автор вошли во многие литературные энциклопедии, хотя с 1955 года роман переиздавался лишь однажды - в 1990 году. В нашем семейном архиве бережно хранится экземпляр с дарственной надписью автора, преподнесенный моей матери (фото  публикуется ниже). Помню, как я зачитывался в детстве этой книгой. Смутно помню и самого автора, тяжело больного, исхудалого, с большими черными светящимися глазами. «Это – брат твоей бабушки», – говорил мне отец. Он улыбался и что-то мне рассказывал. Мне было 4 года, когда его не стало. Родители привели меня с собой на его похороны. Думаю, это было сделано ими не случайно. Повзрослев, я стал интересоваться его творчеством, записывать рассказы людей, близко знавших его, собирать документы, архивные материалы и фотографии. Много чего накопилось...
Читать дальшеСвернуть )

Latest Month

Март 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner